Еще десять–пятнадцать лет назад интернет казался территорией абсолютной свободы. Писали все, что думали, репостили и лайкали. Но времена меняются. Сегодня всего «один клик» под постом может стать поводом для разбирательства.
В материале о том, действительно ли за «лайки» привлекают к ответственности и в каких случаях это возможно.
Что случилось
Житель одного из северных регионов России поставил отметки «нравится» под несколькими видеороликами на YouTube, размещенными лицами, признанными иностранными агентами. Одно из видео касалось резонансного теракта, в результате которого погиб высокопоставленный военный. Формально — никаких развернутых комментариев, публикаций или репостов. Только реакции.
Тем не менее суд квалифицировал эти действия как административное правонарушение и привлек мужчину к ответственности по части 1 статьи 20.3.3 КоАП РФ — дискредитация использования Вооруженных Сил. Назначенное наказание — штраф в размере 30 тысяч рублей.
Ключевой момент в этом деле — правовая оценка самого «лайка». В постановлении суд прямо указал, что такая отметка является «одобрительным комментарием», то есть формой публичного выражения поддержки размещенных материалов.
А поскольку содержание видео было признано направленным на дискредитацию использования Вооруженных Сил, реакция пользователя расценена как публичное одобрение соответствующей информации в сети Интернет.
Суд подчеркнул, что подобные действия, размещенные в открытом доступе, способны формировать негативное отношение к деятельности государственных органов и армии.
В обоснование решения были приведены положения законодательства о противодействии экстремистской деятельности и об информации, информационных технологиях и защите информации.
Сам привлекаемый к ответственности вину признал полностью. Он подтвердил, что оставлял реакции самостоятельно, осознанно, без какого-либо давления, и выразил раскаяние.
В результате суд пришел к выводу о наличии состава административного правонарушения и назначил штраф (постановление Ковдорского районного суда Мурманской области от 23 января 2026 года по делу № 5-1/2026).
То есть фактически сформирована позиция: цифровая реакция может быть приравнена к публичному выражению одобрения. А значит, в зависимости от содержания исходного материала, «лайк» способен приобрести юридическое значение — вплоть до квалификации как дискредитации, оправдания экстремизма или иной запрещенной деятельности.
Как установили нарушение
Возникает логичный вопрос: если речь идет всего лишь о «лайке», то каким образом правоохранительные органы вышли на конкретного человека?
Проверка проводилась сотрудниками органов безопасности. В ходе мониторинга они установили аккаунт в YouTube, под материалами которого были размещены реакции. Далее — идентификация пользователя и установление его личности.
Но ключевым доказательством стал не сам факт наличия публичной страницы. Решающее значение имело то, что:
- человек сам признал свою причастность и добровольно предоставил телефон;
- на устройстве было обнаружено установленное приложение YouTube, авторизация в аккаунте и раздел «Понравившиеся», где находились видеоролики, доступные неограниченному кругу пользователей.
Иными словами, подтверждение было получено напрямую из его же устройства. Без сложных технических экспертиз — просто через доступ к телефону.
Это важный момент: в подобных делах цифровой след часто подтверждается не столько внешними данными, сколько содержимым личных устройств.
Практические выводы
Теперь — о том, что из этого следует.
Шаг 1 — осторожность в реакциях
Если материал уже признан экстремистским, если он содержит признаки оправдания терроризма или призывы к противоправной деятельности, лучше не вступать с ним ни в какую публичную коммуникацию — ни комментариями, ни репостами, ни даже реакциями.
Судебная практика показывает: «лайк» может быть интерпретирован как форма публичного одобрения. А юридическая оценка зависит не от того, что вы имели в виду, а от того, как это будет квалифицировано.
Иногда безопаснее просто пройти мимо.
Шаг 2 — не показывать телефон
Отдельный вопрос — законность требований продемонстрировать содержимое устройства.
Телефон — это не просто предмет. В нем сосредоточена переписка, банковские данные, личные фотографии, медицинская информация. А значит, действует конституционная гарантия тайны переписки и частной жизни.
Что важно помнить:
- тайна переписки охраняется Конституцией (статья 23);
- ее ограничение возможно только по судебному решению;
- никто не обязан свидетельствовать против себя (статья 51).
Если сотрудник предлагает «просто показать телефон», это не равнозначно судебному разрешению на доступ к информации.
Корректная формулировка в такой ситуации может быть такой: «В моем телефоне содержится информация, составляющая охраняемую законом тайну. Без соответствующего процессуального решения я не могу предоставить доступ».
Если речь идет об оперативно-розыскных мероприятиях, также стоит помнить: участие в них носит добровольный характер. Принуждение к «добровольному сотрудничеству» — уже вопрос законности.
Однако также часто бывает, что обстановка накаляется. В такой ситуации главное — не переходить к сопротивлению.
Отказ показать телефон — сам по себе не правонарушение. А вот активное неповиновение законному требованию проследовать в отдел может повлечь ответственность.
Если устройство пытаются изъять или просмотреть с нарушением процедуры, требуйте процессуального оформления: протокола изъятия, досмотра, понятых. Любое процессуальное действие должно быть зафиксировано. Чем больше формальных шагов совершают сотрудники, тем больше возможностей для последующего обжалования.
Если телефон пытаются разблокировать силой — это уже отдельный правовой вопрос, связанный с нарушением тайны переписки. В таких случаях важно зафиксировать данные сотрудников и впоследствии обращаться с заявлением в компетентные органы.
И, конечно, универсальное правило: при малейших рисках связывайтесь с адвокатом. Лучше сделать это раньше, чем позже.