Слыхали о термине «сталкинг»? Если по-русски — это навязчивое и нежелательное преследование человека, которое может выражаться в постоянных звонках и сообщениях, слежке, запугивании, вторжении в частную жизнь или даже «внимании» в виде непрошеных подарков.
Так вышло, что в российском законодательстве долгое время для такого поведения не было отдельного названия и, главное, прямой ответственности.
И вот недавно председатель комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Ярослав Нилов предложил исправить эту ситуацию и ввести конкретные санкции за подобные действия.
Пока что законопроект лишь направлен на заключение в Правительство, но ключевые контуры инициативы уже известны. О них и поговорим.
Как это работает сейчас
Прямо говоря, сегодня в российском законодательстве «сталкинга» как самостоятельного правонарушения не существует. Нет ни отдельного состава, ни специальной нормы, которая позволяла бы привлечь человека к ответственности именно за навязчивое преследование. Отсюда и главная проблема: защититься от преследователя до того, как ситуация дойдет до откровенно уголовной, крайне сложно.
Право в этой части устроено довольно жестко и, одновременно, запаздало. Оно реагирует на уже совершенное деяние, а не на риск его совершения. Превентивных мер, которые могли бы остановить преследование на ранней стадии, по сути, нет.
В отличие от ряда зарубежных правопорядков, у нас не действует механизм запрета на приближение как самостоятельная мера защиты. Суд не может вынести отдельное решение в духе «запретить Иванову приближаться к Петрову ближе чем на 50 метров», если речь не идет о назначении уголовного наказания.
Фокус системы — на преступнике, а не на потенциальной жертве. И даже тогда ограничения появляются только после обвинительного приговора, а не на стадии конфликта или угрозы.
Какие ограничения все-таки возможны?
Единственный близкий по смыслу инструмент содержится в уголовном праве. Речь идет о наказании в виде ограничения свободы, предусмотренном статьей 53 УК РФ. В его рамках суд вправе установить для осужденного ряд запретов, в том числе:
- не покидать место жительства в определенное время;
- не посещать конкретные места;
- не находиться вблизи определенных объектов, например дома или места работы потерпевшего.
Но важно понимать: это не самостоятельная мера защиты, а элемент наказания, назначаемого уже признанному виновным лицу.
Как это выглядит на практике? Представим простую ситуацию. Есть Петя и Вася. Формально российское право не знает запрета «Пете нельзя приближаться к Васе». Если они случайно пересеклись на улице — даже после конфликта — никакого нарушения закона в этом нет.
Другое дело, если в отношении Пети уже действует судебное ограничение, и он, несмотря на него, целенаправленно появляется под окнами Васи или дежурит у его дома. Тогда речь пойдет не о самом факте преследования, а о нарушении условий назначенного наказания.
Кстати, на эту тему мы писали и ранее, разбирая вопрос «Можно ли через суд запретить человеку приближаться к вам». Вот ссылка на публикацию.
Что предлагается
Итак, навязчивое преследование хотят вывести в отдельный состав административного правонарушения. Не как побочный эффект других действий, не через «притягивание» к смежным статьям, а напрямую — за сам факт систематического вмешательства в чужую жизнь.
Законопроект описывает, какие действия подпадают под новую норму. Речь идет о систематическом и нежелательном внимании к человеку против его воли, если такое поведение вызывает у жертвы страх, тревогу, психоэмоциональный дискомфорт или напряжение.
В числе примеров прямо называются:
- слежка;
- навязчивые телефонные звонки;
- смс-сообщения и иные формы сообщений;
- угрозы и запугивание;
- преследование с использованием интернета и иных информационно-телекоммуникационных сетей.
Важно, что для квалификации не требуется физическое насилие. Достаточно самого факта давления и вторжения в личные границы.
Какие санкции планируются
Проект предлагает двухуровневую систему ответственности:
- Если речь идет о первом случае, предусмотрены мягкие, но формально значимые меры: предупреждение либо административный штраф в размере двух тысяч рублей.
- Если же человек продолжает преследование после того, как уже был привлечен к ответственности, санкции становятся заметно жестче: штраф до пяти тысяч рублей либо административный арест сроком до 15 суток.
Логика здесь понятна: сначала — сигнал и фиксация поведения, затем — реальное принуждение к прекращению преследования.
Как будет защищаться потерпевший
Отдельно важно, что законопроект описывает процедуру защиты, а не только санкции на бумаге. Предполагается, что жертва сможет обратиться с заявлением к прокурору района по месту совершения правонарушения. После этого дело будет рассматриваться мировым судьей в порядке административного производства.
То есть, у человека появляется понятный путь реагирования, не дожидаясь, пока ситуация перерастет в уголовное дело.
Но это еще не все
Покопавшись глубже выяснилось, что указанная инициатива с поправками в КоАП — не единственная. Параллельно в Государственной Думе рассматривается куда более масштабный проект — законопроект «О противодействии навязчивому преследованию».
Важно сразу развести два направления: предложение Ярослава Нилова — это точечные изменения в КоАП РФ, то есть административная ответственность за конкретное поведение. Новый же проект предполагает принятие самостоятельного федерального закона, который должен выстроить целостную модель противодействия навязчивому преследованию.
Попытка не первая. Аналогичный проект вносился еще в 2024 году, но тогда поддержки не получил и был отклонен. В конце 2025 года его внесли повторно — уже в доработанном виде. Сейчас документ находится на стадии рассмотрения профильным комитетом, который решает, выносить ли его на Совет Государственной Думы.
По сути, речь идет о переработанной версии прежней инициативы с учетом прежних замечаний. Для ознакомления оставляем ссылки на оба варианта:
Что предлагают закрепить на уровне закона
Проект исходит из простой идеи: бороться с преследованием невозможно, пока в праве отсутствуют четкие определения и инструменты. Поэтому предлагается законодательно закрепить:
- само понятие «навязчивое преследование»;
- статус преследователя и лица, подвергшегося преследованию;
- ключевой защитный механизм — охранный ордер.
Именно охранный ордер становится центральным элементом инициативы. Предполагается, что суд сможет выносить решение, прямо запрещающее преследователю приближаться к жертве, выходить на контакт или иным образом нарушать установленные границы.
Принципиальный момент — последствия нарушения такого запрета. Если охранный ордер будет введен, а преследователь его проигнорирует, это уже не административное правонарушение, а преступление, квалифицируемое по статье 315 УК РФ — неисполнение судебного акта.
Иными словами, закон предлагает превратить запрет на приближение из абстрактного пожелания в реально работающий судебный инструмент, подкрепленный уголовной ответственностью.
Отдельного внимания заслуживает еще одна деталь. Проект прямо указывает, что супруг или лицо, совместно проживающее с потерпевшим, не подлежит ответственности по предлагаемым нормам. Это положение вызывает дискуссии, но авторы инициативы подчеркивают: закон направлен именно на преследование как внешнюю угрозу, а не на регулирование внутрисемейных конфликтов.
Кто стоит за инициативой
Авторами законопроекта выступили депутаты Государственной Думы К.А. Горячева и С.В. Авксентьева. Их подход заметно шире административных поправок и фактически нацелен на формирование новой отрасли защитных мер — с упором не на наказание постфактум, а на предотвращение дальнейшего давления и эскалации.
Какой из путей в итоге окажется жизнеспособным — точечные санкции в КоАП или отдельный федеральный закон — покажет практика обсуждений. Быть может, вообще никакой. Поэтому, остается только следить за развитием событий. Но сам факт параллельного движения сразу в двух направлениях говорит о том, что проблема навязчивого преследования перестала быть «невидимой».